Элрик взглянул на низкое небо, смахивая с лица снежинки.
Поначалу в его взгляде отразилось недоумение. Брови Элрика сошлись к переносице, глаза прищурились.
Какие-то черные тени на небе.
Крылатые тени.
На таком расстоянии догадаться об их истинном размере было невозможно, но летели они вовсе не так, как летают птицы. Элрик вспомнил о других летающих существах — о тех, которых он видел в последний раз, когда морские владыки сожгли Имррир и мелнибонийцы отомстили налетчикам.
Месть тогда имела две формы.
Первая — в виде золотых боевых барков, которые подстерегли пиратов, когда те покидали грезящий город.
Вторая — в виде огромных драконов Сияющей империи.
Те существа, которых он видел сейчас, чем-то напоминали драконов.
Неужели мелнибонийцы нашли способ разбудить драконов до окончания времени, требовавшегося им для того, чтобы восстановить силы? Неужели они выпустили драконов и отправили их на поиски Элрика, который выступил против своих, предал свой собственный получеловеческий род, чтобы отомстить кузену Йиркуну, захватившему власть в Мелнибонэ и занявшему Рубиновый трон Имррира?
Выражение на лице Элрика сделалось жестким, мрачным. Его малиновые глаза сверкали, как отполированные рубины. Его левая рука легла на эфес огромного черного меча — рунного меча Буревестника. Элрик с трудом сдерживал нахлынувший на него ужас.
Летящие формы изменились. Они уже не напоминали драконов, а стали похожи на многоцветных лебедей, чьи сверкающие перья улавливали и отражали остатки дневного света.
Они приближались. У Мунглама вырвался испуганный вздох.
— Они такие огромные!
— Доставай свой меч, дружище Мунглам. Доставай и молись тем богам, которые властвуют в Элвере. Эти существа вызваны к жизни колдовством, и послал их сюда, несомненно, Телеб К'аарна, чтобы уничтожить нас. Мое уважение к этому колдуну растет.
— Кто они такие, Элрик?
— Это существа Хаоса. В Мелнибонэ их называют унаи. Они могут менять свой облик. Подчинить их себе, определять их внешний вид может только колдун огромной умственной дисциплины, обладающий к тому же необыкновенной силой. Некоторые из моих предков умели это делать, но я никак не думал, что на это способен какой-то колдунишка из Пан-Танга.
— И ты не знаешь никакого колдовства против них?
— Что-то ни одно не приходит в голову. Прогнать их смог бы только кто-нибудь из Владык Хаоса, например мой покровитель Ариох.
Мунглама пробрала дрожь.
— Тогда вызывай Ариоха. Прошу тебя, не медли!
Элрик смерил Мунглама легким ироническим взглядом.
— Наверное, эти существа наполняют тебя немалым страхом, если ты готов вынести даже присутствие самого Ариоха, мой господин Мунглам.
Мунглам вытащил свой длинный кривой меч.
— Возможно, мы им вовсе и не нужны, — сказал он. — Но лучше уж все, равно подготовиться.
Элрик улыбнулся.
— Пожалуй.
И тогда Мунглам извлек свой прямой меч и обмотал поводья коня вокруг руки.
С небес до них донесся пронзительный гогот.
Лошади били копытами в землю.
Гогот становился все громче. Существа открыли свои клювы и стали перекликаться, и сделалось совершенно очевидно, что никакие это не гигантские лебеди, потому что у них были извивающиеся языки, а из их клювов торчали длинные острые клыки. Они слегка изменили направление и теперь летели прямо на путников.
Элрик откинул голову и, вытащив свой огромный меч, поднял его к небесам. Меч пульсировал и стонал, и от него исходило черное свечение, отбрасывая характерные тени на бледное лицо владельца.
Шазаарский конь заржал и встал на дыбы, лицо Элрика исказила мука, а с его губ стали срываться слова:
— Ариох! Ариох! Ариох! Повелитель Семи Бездн, Владыка Хаоса, помоги мне! Помоги мне скорей, Ариох!
Конь Мунглама пятился в страхе, и маленькому человечку лишь с трудом удавалось удерживать его. Он так побледнел, что лицо его цветом не уступало лицу Элрика.
— Ариох!
Химеры начали сужать над ними круги.
— Ариох! Кровь и души, если ты мне поможешь!
И тогда в нескольких ярдах от него стал клубиться появившийся из ниоткуда черный туман. Это был кипящий туман с какими-то странными и вызывающими отвращение формами внутри него.
— Ариох!
Туман стал еще гуще.
— Ариох! Я прошу тебя — помоги мне!
Конь бил копытом воздух, храпел и ржал, ноздри его клубились, глаза сверкали. Но Элрик, чьи губы так растянулись на зубах, что он стал похож на бешеного волка, крепко сидел в седле; темный туман тем временем стал дрожать, и в верхней его части всплыло странное неземное лицо. Это было лицо изумительной красоты, лицо абсолютного зла. Мунглам отвернулся не в силах смотреть на него.
Из прекрасного рта раздался приятный, с присвистом голос. Туман неторопливо клубился, свет его изменялся на крапчатый алый, перемежающийся изумрудно-зеленым.
— Приветствую тебя, Элрик, — сказало лицо. — Приветствую тебя, самый возлюбленный из моих детей.
— Помоги мне, Ариох!
— Ах, — сказало лицо тоном, исполненным искреннего сочувствия. — Ах, это невозможно…
— Ты должен мне помочь!
Химеры замедлили свой спуск, увидев характерный туман.
— Это невозможно, милейший из моих рабов. В царстве Хаоса есть дела и поважнее. Дела наиважнейшие, как я уже говорил. Я предлагаю тебе только мое благословение.
— Ариох, я прошу тебя!
— Не забывай о своей клятве Хаосу и о том, что, несмотря ни на что, ты должен оставаться преданным нам. Прощай, Элрик.
И темный туман исчез. Химеры спустились ниже.
Элрик испустил мучительный стон, а меч запел в его руке, задрожал, и его сияние чуть померкло. Мунглам сплюнул.
— Чего уж и говорить, могущественный покровитель, но ужасно непостоянный.
Он выпрыгнул из седла, когда существо, десяток раз изменившее свою форму по мере приближения к нему, выпустило свои огромные когти, лязгая ими в воздухе. Конь без всадника снова встал на дыбы, направляя удары своих копыт на исчадие Хаоса.
Клыкастая пасть щелкнула в воздухе.
Кровь хлынула из того места, где только что была лошадиная голова, лошадиное тело еще раз лягнуло воздух и потом рухнуло на землю, оросив жадную землю своей кровью.
Держа остатки головы в том, что несколько мгновений назад было покрытой чешуей пастью, затем стало клювом, потом снова пастью, но теперь похожей на акулью, унай взмыл воздух.
Myнглам взял себя в руки. Его глаза не видели ничего, кроме неминуемой гибели.
Элрик тоже соскочил со своего коня и стукнул его ладонью по крупу, отчего тот поскакал прочь по направлению к реке. За ним последовала другая химера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
